Освежающие впечатления, хронологически. В Москве комплиментом от шеф-повара был бокал вина. В Израиле - графинчик воды со льдом и лимоном. В какой-то станице на юге России - водка на мандариновых корочках. Стакан.

Будучи проездом в славном городе когда-то Екатеринодаре, посетила раскрученную интернетами выставку Ikons. Стараниями Марата Гельмана и православной краснодарской общественности эта выставка имеет обширную прессу, но совершенно не имеет успеха у зрителя.
И в общем-то понятно почему.
Ничего выдающегося, новаторского на этой выставке нет. Посетителей, впрочем, тоже. На выставке мы были в компании старшей дочери и ее друга-хипстера, которые вместе с кассиром и десятком охранников составили всю публику в выходной прекрасный день. Думаю, что если бы не пикеты казачьих дружин и соответствующие репортажи в интернетах, то выставкой не заинтересовался бы даже хипстер.
Потому что нет там ничего интересного. Ни таланта, ни сколько-нибудь явного художественного высказывания. Есть, правда, фотографии фресок и металлические реплики икон, выполненные с чувством и мастерством. Но дидактики в них все равно больше, чем даже постмодернизма. Остальное же вызывает не более душевного отклика, чем посредственные рекламные баннеры.
И возле каждого объекта вывешен подробный комментарий о том, что же хотел сказать нам художник своим произведением. Лучше бы художник промолчал, что ли

При пересечении израильской границы своими глазами видела легендарный еврейский шмон, предпринимаемый на таможне. Очень рекомендую борцам с российскими бюрократами побывать на святой земле и посмотреть на таможенников, для которых реально нет ничего святого.
У тамошних служащих какая-то особая система отбора жертв для более тщательного досмотра среди тех, кто пересекает границу. Система состоит в том, что... нет никакой системы. Это не оставляет потенциальным террористам шансов замаскироваться под беременную, например, чернокожую женщину на костылях.
Хотя кое- какие закономерности я подметила. Чаще всего объектами пристального внимания сынов и дочерей израилевых были крепкие средних лет мужики и суетливые упитанные тетки с большим багажом. Как вы понимаете этот тип составляет основу массового российского туризма.
Может быть поэтому меня и мой багаж не досматривали. Молодой человек с ликом апостола только поинтересовался отчеством моего отца и спросил сама ли я собирала чемодан. И попросил следующую за мной даму в кедах и бриллиантах следовать за ним... У дамы изъяли на таможне почему-то зарядку для телефона, фотоаппарат и два мешочка с песком неизвестного происхождения.
Ну и белье ее женское разложили прямо на железных столах при всем честном народе посреди аэропорта Бен Гурион. В остальном аэропорт этот не вызывает никаких нареканий, а дьютифри там вообще самый большой в мире. Хотя даме в кедах и бриллиантах в течение полутора часов, оставшихся до рейса, было совсем не до него.

Наблюдаю везде и вкруг песчаную бурю. В здешних палестинах это такое же обычное дело, как в наших палестинах метель.
Небо Израиля затянуло белой мглой, накренились пальмы, песок на пляжах пришел в движение, берег Иордании скрылся за пыльной пеленой. Как писал по схожему поводу Пушкин "Ветер завыл, сделалась метель"
Так то ничего страшного, даже экзотично.
А еще мне сегодня в письме написали, что там у нас на севере дети не пошли в школу - актировка - потому что пурга, может последняя в этом году. Ветер ветер на всем божьем свете

Новизна ощущений, которая сразу охватывает, когда выезжаешь из длинного туннеля и вдруг видишь Иерусалим с высоты птичьего полета - такая новизна требует свежести слов. Вместо поиска слов начинаешь улыбаться и смотреть на мир как впервые. 
Видишь Гефсиманский сад. В нем растут оливы, которым больше тысячи лет и они растут из той же земли, по которой ходил Христос. От понимания этого голова начинает слегка кружиться даже если, собственно, не веришь в Христа как в сына Божьего, а просто считаешь его автором одного из неплохих философских учений.
Заходишь в храм Рождества, который стоит над тем самым местом, где мальчик Иисус родился. В храме очень суетно - он разделен на две части и в одной служит армянская церковь, а в другой греческая. Как могут организовать этот процесс шумные, горячие армяне и греки, непонятно, но иконы светятся, свечи и лампады горят, записочки во здравие и наоборот принимают и все идет своим чередом.
Заходишь в пещеру, которая находится в этом храме, в компании множества незнакомых людей с детьми, со свертками, свечами и сувенирами. Все почему-то разговаривают шепотом и суетятся. Атмосфера именно такая, какая бывает в семье, в которой кто-то должен родить, хотя девы Марии среди присутствующих не видно.
На месте, где Христос родился, видишь серебряную звезду, которую тебе показывали еще в детской книжке, и боишься к ней прикоснуться, потому что даже если не веришь в божественный замысел, то в этот момент чувствуешь, что он есть. В глазах проступают слезы, но это, наверное, от лампад и свечей, наверное от них, да.
Потом идешь по улицам старого Иерусалима к храму Воскресенья. Понимаешь, что идешь по тем же улицам, по которым Христос шел на Голгофу и которые сейчас заселены самыми обычными людьми. Вот старуха ощипывает курицу, вот парикмахерская, вот женщина вышла из дому и чистит ковер. Мальчишки играют в футбол и мяч залетает в храм Воскресенья прямо через ворота, распахнутые на площадь. Мяч ударяется об камень помазания, на котором снятого с креста Иисуса готовили к погребению… Бабушки испуганно крестятся, священники посмеиваются, мальчишки хохочут и бегут играть дальше. Может быть к стене Плача.
Вспоминаешь, что храм Воскресенья еще называют храмом Гроба Господня и в общем-то не зря. Потому что когда убегают мальчишки и заканчиваются службы, которые, кажется, идут непрерывно, здесь наступает гробовая тишина, становится мрачно и тяжело. Свет проникает через узкие окна ротонды, внизу темно, горят свечи высотой с человеческий рост. Поднимаешься по ступеням и оказываешься в зале, который построен на вершине Голгофы. Понимаешь, почему так тяжело – это на душе тяжесть, ведь где-то здесь распяли человека. Даже если он потом воскрес, разве от этого легче?
Выходишь на свежий воздух и солнечный свет. Идешь к стене Плача, ведь действительно хотелось плакать. Проходишь под прицелами видеокамер, под сводами тоннеля, под рамками металлоискателей и попадаешь в людское море. Здесь хорошо! Вдоль стены Плача ветер, по брусчатке грохот армейских ботинок, в воздухе смесь тысяч голосов, хохот, причитания, разговоры, псалмы. Плакать уже не хочется и опять начинаешь улыбаться. Хасиды пляшут в хороводе. Дети ортодоксов смеются как дети цветов. Верующие читают карманные издания, шуршат миллионами страниц мини-талмуда-библии-корана-катехизиса на всех языках. Неверующие листают путеводители, тоже ищут верную дорогу.
В стене Плача белыми флажками капитуляции трепещут записочки – Господи, я сдаюсь, это не исполняется без твоей помощи!
Доходишь прямо до стены, прикасаешься к ней ладонью, в которой только что были зажаты все твои желания. Желания улетают, солнце греет, ветер продувает насквозь и, кажется, гладит по голове. Поднимаешь глаза, там только небо

"... сижу уже жду счет, наелась как забесплатно, отдыхаю ведь чо. А самое главное, наелась здоровой пищи мать ее, овощей, салата с луком-чесноком, говорю же отдыхаю от всех этикетов. Внезапно. Вот внезапно подходит такой весь интересный прямо сказать красавец, и спрашивает меня "У вас свободно?" Еще бы. Я просто символ свободы в этот вечер! Да, говорю. А сама начинаю дышать в себя, чтобы запах лука-чеснока не нарушил все очарование нашего случайного знакомства как это ни пошло звучит. Он начинает говорить о погоде, но немного стеснительно, смотрит в сторону. "Ну,- думаю, - чеснок учуял!" И я как-то элегантно воздерживаюсь дышать вообще и, повернувшись в три четверти, отвечаю про погоду уже бездыханно. Он ловит официантку, заказывает кофе и пирожные, я тоже, все приносят достаточно быстро. Мы пьем кофе, беседа оживляется и через полчаса мы уже болтаем вовсю и я уже дышу полной грудью, как бы лестно это для меня не звучало.
На следующий день мы с ним вспоминали наше знакомство и хихикали как ненормальные. Потому что выяснилось, что он тоже наелся на пляже каких-то шашлыков-купатов с чесноком и больше всего боялся, что от него несет эдаким мачизмом. Потому и был он какой-то стеснительный, потому и кофе срочно заказал. Ну я и собственно... Хотя кофе и пирожные я люблю и без чеснока до."

Начало мая на израильских курортах - сплошной День победы российского туриста. Нас очень много в Израиле. И проезжающих и стационарных. Везде русская речь, вольные отечественные дети и их нарядные родители во всем лучшем сразу. Пейзаж похож на смесь испанского с египетским, антураж похож на сочинский. Так то неплохо, но стоило ли ехать так далеко, чтобы услышать от официантки в какбы английском пабе: "Ой, девушка, говорите уже по-русски!"
Так я и говорю за местную политическую жизнь, которая несмотря на экспорт сюда американской демократии дала чисто российский результат. Практически до тандемов уже дошло. Вчера ночью два лидера парламентского большинства отменили выборы в кнессет Израиля. И что-то я не вижу толп возмущенных этим обстоятельством прогрессивных евреев на улицах израильских городов. Что-то никто из них не собирается не то что на марш триллионов, но даже и на народное гуляние в знак протеста против правящей тирании. Хотя погодка способствует

Выставка "Воображаемый музей"' развернутая, соответственно, в музее изящных искусств им.Пушкина предлагает вообразить почти невозможное. Представить, например, что этом музее будет все-таки поменьше слепков и копий и побольше подлинников. Представить, что для этой цели Эрмитаж, Третьяковка, Прадо и прочие пинакотеки поделятся с пушкинским своими шедеврами. Такое, повторюсь, почти невозможно вообразить, но в год столетия музея это произошло.
"Воображаемый музей" устроен очень грамотно с точки зрения маркетинга, он представляет собой некий музейный квест, в котором нужно не только найти "приглашенные" шедевры, но и пройти всю традиционную экспозицию пушкинского. Что я и рекомендую сделать всем москвичам и гостям столицы.
Увидите много чего замечательного. Например, обнаружите, что лица людей на художественных полотнах гораздо выразительнее, ярче и значительнее что-ли, чем лица зрителей. В чем и проявляется, видимо, великая сила искусства.
Великую же силу интернетов я наблюдаю прямо сейчас в аэропорту Домодедово, используя прекрасный бесплатный вайфай перед регистрацией на рейс, который евреи начнут на два часа раньше указанного в билете. Хотят доставить нас на святую землю побыстрее.

Еще можно понять генетическую расположенность Бондарчука (главгерой "Шпиона") к военно-патриотической тематике. Но склонность Акунина (сценарист) к написанию комиксов об альтернативной предвоенной истории понять невозможно. Акунин же вроде из тех, кто зовет нас в светло-либеральное будущее. Как же при этом он смог прописать в сценарии весь тот патриотический пафос, который просто прет из "Шпиона"?
Все-таки сильна оказалась в господине Чхартишвили ностальгия по советскому. Такто ностальгия вещь неплохая и при хорошем маркетинге даже прибыльная, судя по передачам Парфенова. Но ведь кино – это не телевидение, аудитория у них разная. В кино ходят в основном подростки, которые ностальгии по славному советскому ретро не испытывают.
Да что там подростки. Даже я, в очередной раз глядя на Бондарчука в военной форме при погонах, понимаю, что если фильм российский, то делать мне в кинотеатре нечего.
Если один режиссер вдруг умудрится снять качественное российское кино, как тут же другой снимет какую-нить дрянь и уравновесит тяжкую в целом картину.
Короче, на всякую "Елену" найдется свой "Шпион".

Ночью у младшенькой была температура 38, а днем - соревнования по плаванию.
Она, знаете ли, плавает. По настоящему, в спортшколе и достижения есть.
И утром этот больной пупс говорит мне эдак серьезно: "Мама, я сегодня пойду на соревнования. Это переводные соревнования, они очень важные и ещё на разряд."
Я, ответственная мать, здравомыслящий человек и где-то даже начальник, конечно, отвечаю ей: "Нет, ни в коем случае. Ты болеешь и никуда не идешь."
Потом мы с мужем уходим на работу. Младшенькая остается дома страдать и звонить. Добрый папа занимает позицию невмешательства. Жыстокая мать занимает прежнюю позицию, потому что температура же, а там вода, сквозняки, зима вообще, ветер, ну вы сами понимаете...
Потом она мне отзвонилась и шмыгая носом, смеялась в телефон и кричала, что у неё второй результат в городе после Даши-дочки-тренера и что у неё есть медаль и она, кажется, прекрасно себя чувствует.
Я совсем её не ругала, я радовалась. Потому что сама поступила бы точно так же.